История массовых признаний декабристов началась ровно 200 лет назад, в 1826 году. Эти признания, как можно судить сегодня, порой больше напоминают акты «сдачи», чем проявления смелости. Так, 23-летний Михаил Бестужев-Рюмин в ходе допроса в Следственной комиссии по делу о тайном обществе признался, что 26-летний капитан Александр Рачинский имел информацию о существовании заговорщиков.
Перекрестные показания и тайные общества
На капитана был введен секретный надзор. На следующий день 32-летний полковник Павел Пестель опроверг слова 37-летнего Ивана Повало-Швейковского, который отрицал свое участие в планировании убийства царя. В этом контексте 25-летний поручик Александр Гангеблов (Гангенблидзе) вспомнил о давнем тайном обществе, существовавшем в Пажеском корпусе, и назвал имена его членов. Это вызвало запрос и необходимость установить тайный контроль над этими фигурами.
4 мая состоялись 11 очных ставок Пестеля с представителями южного общества, где он подтвердил, что его соратники поддерживали идею республиканского строя и уничтожения царской семьи. Однако 29-летние подполковники Сергей Муравьев-Апостол и Михаил Бестужев-Рюмин категорически отвергли заявления о том, что Муравьев требовал убийства царя. И лишь после нескольких допрашиваний Пестель признался, что мог не помнить всех деталей относительно Сергея Муравьева.
Темные тайны и разоблачения
6 мая, в ходе допросов 43-летний отставной подполковник Владимир Штейнгейль и другие офицеры привели доказательства, в результате чего 23-летний корнет Александр Одоевский был «утоплен» в уличении. На следующих днях дополнительные показания выявили еще больше противоречий и разоблачений среди заговорщиков.
8 мая 32-летний полковник Артамон Муравьев признался в своем намерении участвовать в убийстве царя и назвал имена бывших соратников, ранее неизвестных комиссии. 30-летний поэт Кондратий Рылеев также добавил свои показания против 26-летнего отставного поручика Петра Каховского, в результате чего тот оказался на висячей нити.
При этом, с точки зрения здравого смысла, неясно, зачем допрашиваемые указывали на все новых людей, если это лишь усугубляло их участь. Все участвующие в заговоре офицеры, гордость своей страны, не подвергались пыткам и запугиваниям. Получается, даже советский пионер во времена Великой Отечественной мог бы проявить большую стойкость.
